Лидия

       «Покой, Господи, душу усопшия рабы Твоея», — негромко напевает  батюшка. Неспешно отвечает тихий монастырский хор. Певчих всего трое, да и сам храм  маленький, деревянный. Покрова Божией Матери.

     Она умерла в день приезда в монастырь, через сорок минут после Причастия, выслушав весь Акафист  образу Божией Матери «Иверская». Тихо и мирно предала душу в руки Господа. Так умирают праведники.

     Что мы знали о ней? Да почти ничего. Внутренняя ее жизнь была сокрыта от нас, окамененных и нечувственных. Летом, за полгода до своего отхода в вечность, она съездила в паломническую поездку вместе с группой детей из воскресной школы. Ездили далеко, по монастырям, по святым местам. Вернулась оттуда – светилась радостью. А уже болела тогда. Помню, как, вернувшись, передала она нам с благоговением записанную ею мелодию «Всемилостивой», услышанную в одной из обителей. Очень хотела, чтобы мы пели ее.

     Всегда безотказно – на клиросе, как на боевом посту. Худенькая, маленькая, поет – волнуется, вдруг что-то не так. Научилась-то совсем недавно, сначала певчей, а потом и хором нашим небольшим пробовала управлять, службу выучила, гласы церковные. И все как-то тихо, скромно так.

     Жизнь была трудной, маялась по коммуналкам. А когда сын подрос …  Правильно в народе говорят: «Маленькие детки – маленькие бедки». Последние годы совсем невмоготу стало. Часто приходилось у друзей ночевать. Но про сына всегда – ласково. Всегда – без раздражения. Только видно по ней, сколько боли, сколько страданий терпит. А душа – в монастырь рвалась.

     Пожить там удавалось лишь изредка, в отпуске на недельку,  да иногда – в выходные.

Хорошо ей там было. Но — ждала работа в госпитале, домашние заботы. И совсем оставить мирскую жизнь как-то все она не решалась. Приедет к Матери Божией – монастырь-то во имя Ее образа «Спорительница хлебов» построен – напитает душу хлебом насущным – и опять в земную круговерть. Одна радость была – клирос. Тоже у Матери Божией на послушании, в маленьком домовом храме «Утоли моя печали». Милостью Божией клирос наш – бессеребренный, то есть, без оплаты. Спасительно это, хорошо. Редко сейчас, к сожалению. Человек ведь как устроен: заплатили – и ладно. Сначала рад, а потом – мало. Потом – «а другому больше платят». И пошло, и поехало. И так грехов хватает, зачем еще прибавлять.

 

После освящения храма во имя иконы Пресвятой Богородицы "УТОЛИ МОЯ ПЕЧАЛИ"  Екатеринбург 20.12.2003

После освящения храма во имя иконы Пресвятой Богородицы «УТОЛИ МОЯ ПЕЧАЛИ» Екатеринбург 20.12.2003. Лидия — четвертая слева, стоит ниже всех.   

А в храме как она любила бывать! Закончится Литургия, все бегут по своим делам, а она:

     — Батюшка, а можно я тут останусь до Всенощной? Отдохнет, полежит даже немного на полу или на лавочке – и снова готова петь хоть до утра.

Храм во имя иконы Пресвятой Богородицы"Утоли моя печали" Ночная служба на Рождество 2004  Екатеринбург

Храм во имя иконы Пресвятой Богородицы"УТОЛИ МОЯ ПЕЧАЛИ" Ночная служба на Рождество 2004, Екатеринбург. Лидия — за аналоем, в середине.

      Кошек она очень любила. Готова была всех голодных и драных котов собрать, накормить, обогреть. Все думала: вот буду в новой квартире жить – заведу кошечек.

     Новую квартиру – комнату в  двушке  – дали за месяц до смерти. В январе обрушились морозы, от которых давно отвыкли. За 30 с ветром. Вот по этому-то морозу ее, уже умирающую, выгнал в необжитую холодную комнату единственный сын. А она радовалась и благодарила Бога: вот теперь у нее свое жилье.

     Но ее уже ждала другая, небесная квартира.

     23 февраля, посреди почти что весеннего  тепла снова ударил мороз, 24 минус.  Когда выезжали из города рано утром – любовались на белую вязь деревьев, покрывшихся за ночь инеем.

     День, несмотря на мороз, разыгрался, солнце ясно и ярко светило, радовало. Монастырь встретил нас величием белокаменного храма, оживлением новых строительных работ – за то время, пока не были здесь, почти уже достроен новый храм, даже куполки – маковки,  полосатые бело-голубые, уже лежали  поодаль, приготовленные к водружению наверх.

     Отпевание длилось долго, по полному чину, как полагается. В маленьком Покровском храме стояли люди, певчие нашего хора,  мои ученики, и другие ученики, уже оперившиеся: регент и ее певчие. Стояли монахини, послушницы. Стоял сын, низко опустив голову. Растерянный, недоуменный. Старенькая мама покойной сидела возле гроба, не имея сил подняться.

     Лидия лежала в гробу такая же тихая, как и при земной ее жизни. Только стала красивее. Никогда не замечала, какие у нее длинные ресницы – за очками как-то было не видно. Не замечала  и вьющиеся светлые ее волосы, всегда под неизменной косынкой. Они, оказывается, были даже еще не седые. Подошла к ней и попросила прощения. В суете забот, личных неурядиц так и не смогла к ней съездить – сначала в больницу, где она лежала, а потом – на новую квартиру, где нужна была помощь. Только по телефону разговаривали с ней, да спрашивала у своих учениц, которые навещали ее: «Как она?»

Рассказали, что в субботу, за два дня до кончины, она встретила своих  подруг веселая. Сказала, что сама смогла  помыться, хотя раньше от слабости боялась мыться без чьей-либо помощи. Спросили ее о лекарствах. Она ответила:

     — Что вы, какие теперь лекарства. Я ведь к Господу иду и к Матери Божией.

     Просила их посидеть подольше с ней в этот день, но у одной из женщин разболелась голова, и пришлось уйти.

     Вскоре начались нестерпимые боли, и, даже по телефону говорить ей стало трудно.

     На утро понедельника назначен был отъезд в монастырь. В монастыре строится целый корпус для таких больных, но он еще не готов. Матушка игуменья согласилась принять болящую. Мы радовались – и помолятся, и  уход будет. А, самое главное, будут причащать почаще, не дадут унывать.

     Вечером в понедельник шли занятия с хором. Пели «Помощник и Покровитель». Пока пели – все была перед глазами она,  вспоминала, как пели вместе с ней год и два года назад на Великом Каноне.  И вот на седьмом или восьмом ирмосе – звонок. Еще через минуту мы уже молились о упокоении ее души. Прожила она в монастыре часов пять, наверное, не больше. Только и успели пособоровать ее, причастить и прочитать Акафист:  С последними словами припева «Радуйся, Благая Вратарница, двери райския верным отверзающая», она и умерла, так же тихо, как и жила на этой земле.    

     Многому меня научила эта смерть. Не замечала я, грешная, с каким удивительным, чистым и смиренным человеком находилась рядом целых несколько лет.  И, по гордыне своей частенько «по-учительски» себя выше себя ставила и в мыслях, и в сердце. Прости меня, милосердный Господи!  Бывало, что сердилась на нее, раздражалась какой-то неточностью в пении, ее смущением и робостью. И невдомек мне было то,  что  Господь давно уже видел в ее душе то, что было намного важнее, и утешал ее, и помогал и укреплял, готовил  ко кресту, который она тихо и безропотно донесла.

      На монастырском кладбище немного пока могил. «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас», — протяжно льется погребальный распев. Вдруг матушка игуменья поднимает голову:

     - Смотрите, снег!

     Действительно, ни одного облачка на голубом небе, ни ветерка,  а снег, мягкий и крупный,  летит и летит неспешными, легчайшими пушинками, освещенный солнечным светом.

     Хорошие слова говорит игуменья о почившей. Говорит о том, что такая смерть – свидетельство того, что принял ее Господь. Рассказала, как радовался батюшка, духовник и строитель обители о том, что еще одна молитвенница теперь  появилась у монастыря.        

     Помяни, читатель, усопшую рабу Божию Лидию, помолись о ее упокоении в селении праведных. И да подаст тебе Господь ее святыми молитвами помощь и укрепление.

Елена Румянцева, 2006 г.

Поделиться:

1 комментарий

Оставить комментарий
  1. Радостно было почитать о православной женщине, которая служила Богу!!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *